Он был сложной личностью: реалистом, ясно понимавшим большой перевес противника, и одновременно романтиком, готовым умереть за то, во что верил...
По иронии судьбы у Лос Анджелеса существует свой личный разлом, проходящий под улицами города. Его название – разлом Ньюпорт Инглвуд. Когда в 1933 году од..
Но наше Министерство иностранных дел ему отказало. Этот мой маршрут не был принят Академией. Он стоил слишком дорого. Я примирился с отказ..
Смотрите также:
Радио Свобода. Взломщик из Шейдихилла. Истории Джона Чивера
Краткое характеристика произведений
Вы читаете «Химера», страница 1 (прочитано 0%)
«Бриллианты Кэботов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Грабитель из Шейди-Хилла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«День, когда свинья упала в колодец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Еще одна житейская история», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Монтральдо», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наваждение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перси», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пловец (engl)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пять сорок восемь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Семейная хроника Уопшотов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сент-джеймский автобус», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Скандал в семействе Уопшотов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. - М.Лорие.
Когда я мальчишкой ходил в цирк, там показывали номер под названием
"Сестры Тревизо, Мария и Розита". Розита балансировала на голове у Марии,
и так, макушка к макушке, они делали круг за кругом по арене. У Мариа в
результате этого труднейшего упражнения были короткие мускулистые ноги и
смешная походка, и всякий раз, когда моя жена удаляется от меня, я
вспоминаю Марию Тревизо. Моя жена - крупная женщина. Она - одна из пяти
дочерей полковника Бойсена, политического заправилы из Джорджии, бывшего в
свое время другом Калвина Кулиджа. Он семь раз побывал в Белом доме, и у
моей жены имеется подушка в форме сердца с вышитыми на ней словами "НА
ПАМЯТЬ", которую миссис Кулидж не то подарила миссис Бойсен, не то даже
сшила своими руками.
Мой брак оказался до крайности несчастливым, но у нас трое прекрасных
детей, и мы стараемся как-то сохранить семью. Я, как и остальные, делаю
все, что положено, а положено мне, между прочим, подавать жене утренний
завтрак в постель. Я стараюсь соорудить ей завтрак повкуснее, потому что
иногда это повышает ее настроение, в общем-то почти всегда ужасное. Вот
хотя бы на днях, когда я вошел к ней с подносом, она уткнулась лицом в
ладони и расплакалась. Я глянул на поднос - нет ли каких упущений. Завтрак
был первый сорт: два крутых яйца, кусок пирога и кока-кола с джином. Все
это она любит. Готовить бекон я так и не научился. Яйца были как будто
свежие, тарелки чистые, и я спросил, что с ней. Она отняла руки от лица -
а лицо было мокрое от слез и глаза страдающие - и ответила с интонацией
семейства Бойсен:
- Не могу я больше, чтобы мне подавал завтрак волосатый мужчина в
нижнем белье.
Я принял душ, оделся и уехал на работу, но вечером, вернувшись домой,
сразу увидел, что дело плохо: она все еще в обиде за мой утренний вид.
Обед я обычно готовлю на жаровне во дворе. Зена стряпать не любит, я
тоже, но побыть на воздухе приятно, и мне нравится поддерживать огонь в
жаровне. Наши соседи, мистер Ливермор и мистер Ковач, тоже часто стряпают
на свежем воздухе. Мистер Ливермор надевает поварской колпак и фартук с
надписью "Чего прикажете", и еще у него имеется шуточный плакат: "Опасно
для жизни - готовят мужчины". Мы с мистером Ковачем не наряжаемся, но к
делу, мне кажется, относимся серьезнее. Мистер Ковач однажды зажарил
баранью ногу, в другой раз - небольшую индейку. У нас в тот вечер были
рубленые шницели, и я заметил, что Зена ест без аппетита. Дети уплетали за
обе щеки, но, как только кончили - может быть, в предвидении ссоры, -
улизнули в гостиную смотреть ссоры по телевизору. Насчет нашей ссоры они
не ошиблись. Начала ее Зена.
- Ты такой бестактный, - загремела она, - обо мне никогда не подумаешь!
- Прости, дорогая, - сказал я.
Тем временем:
...
Леди Кэролайн. Не знаю, мисс Уэрсли, следует ли иностранкам так прямо
говорить, что им нравятся или не нравятся люди, с которыми их знакомят.
Миссис Оллонби очень хорошего рода. Она племянница лорда Бранкастера.
Правда, говорят, что до замужества она два раза убегала из дому. Но вы
знаете, как люди бывают несправедливы. Я лично думаю, что она бегала не
больше одного раза.
Эстер. Мистер Арбетнот очень мил.
Леди Кэролайн. Ах да, тот молодой человек, что служит в банке. Леди
Ханстентон была так добра, что пригласила его к себе, и лорду Иллингворту
он, кажется, очень понравился. Но не знаю, право, хорошо ли делает Джейн,
что поднимает его выше привычной сферы. В мое время, мисс Уэрсли, людей,
которые зарабатывали себе на жизнь, нельзя было встретить в обществе. Это
считалось как-то не принято.
Эстер. В Америке именно таких людей уважают больше всего.
Леди Кэролайн. Не сомневаюсь в этом.
Эстер. Мистер Арбетнот чудесная натура. Он такой простой, такой
искренний. Один из самых чудесных людей, каких я встречала. Познакомиться с
ним - это привилегия.
Леди Кэролайн. Мисс Уэрсли, в Англии не принято, чтобы молодая девушка
говорила с восторгом о лицах другого пола. Английские женщины скрывают свои
чувства до тех пор, пока не выйдут замуж. А после того они их выказывают,
Эстер. Разве у вас в Англии не допускают дружбы между молодым человеком
и девушкой?
Входит леди Ханстентон в сопровождении лакея с шалями и подушкой.
Лэди Кэролайн. Мы считаем это крайне нежелательным. Джейн, я только что
говорила, какое приятное общество у вас собралось. У вас удивительная
способность объединять людей. Прямо-таки талант.
Леди Ханстентон. Как это любезно с вашей стороны, Кэролайн. Я думаю, мы
все отлично уживаемся вместе...
ресурс Чивер Джон (Cheever John)